|
Было ранено, стало залечено - после долгой и волглой зимы на исходе июньского вечера я хочу на иные холмы. Меньше часа дорогой проселочной - и уже до реки добредешь, где белеет игрушкою елочной колокольня за озером. Дождь скоро кончится. В мирной обители светлым паром исходит земля, заклинателю и обольстителю океаны покоя суля, и с хрипящим, дурным напряжением вдруг почуешь сквозь трель соловья, что ветшает, и с каждым движением истончается ткань бытия. И душа осторожная мается, и острожник о воле поет, и сирень под руками ломается, озирается, пахнет, живет - слушай, если отказано в иске и в многословном служеньи твоем - не затем ли созвездья персидские, шелестящий, густой водоем юной ночи, и хрупкое кружево вдохновения? Словно вино, словно сердце - расширено, сужено - хмелем ветреным бродит оно, не расплачется и не расплатится - только смотрит в бездонный зенит, где по блюдечку яблочко катится и звезда на востоке звенит... |