|
I. Мы шли поотдаль от жилища, Вблизи фисташковых холмов, И нам была природа пища Для наших ищущих умов. Нам было лет не так уж много, Мы познакомились в пути, У нас была одна дорога Противу прочих десяти. Свой выбор мы успели взвесить На тех весах, что носит Рок, И нас не привлекали десять Дородно сложенных дорог. Мы – по горбатой, по щербатой, Где только мазанки да хаты, Клюка надежная в руке Да книг десяток в рюкзаке. Я под смоковницей прилягу, Не глядя вытяну одну, И трех друзей доверюсь благу, И вновь цитировать начну… II. Прозрачность слов, секунда смысла, Повержен разум через миг, Его смела потоком Висла, Ворвавшись в стойла через стих. Утерши пот рукой шершавой, Сюрреализма Геркулес Вставал над разума Варшавой, Дойдя затылком до небес. Как скотный двор царя Авгия, Был вид на паводок с моста, А здравый смысл уплыл в другие – Посухопутнее – места. III. И говорил Альцест: "Поверьте, Меня кончина не страшит, Душа бессмертна. После смерти Она иной лишь примет вид. Я буду облаком и пылью, Листом березы буду я, И в корне мандрагоры гнилью, И песней в горле соловья." И возражал Раймон сердито: "Ты слишком истинный поэт, И в откровении открыто Тебе, чего на деле нет. Все, что ни есть на свете целом - Вода и прах, огонь и газ, Мы смертны и душой и телом, Метампсихозис не для нас." И примирял Иммануил их: "Нам безразлична смерти власть, Пока в глазах и душах милых Мы пробуждать способны страсть. Эпикурействуй, друг мой милый, Любви свой жребий посвятив! Плевать, что будет за могилой - Друзья, споемте наш мотив!" Так диспут шел неторопливый Под ивой или под оливой. |